dec1f927     

Балабуха Андрей - Должник



Андрей Балабуха
ДОЛЖНИК
Хотя было уже начало седьмого, кафе все еще оставалось полупустым, и
Ганшин увидел ее, едва вернувшись в зал. Час назад, когда она шла к нему,
Ганшин тоже смотрел на нее, но тогда - сидящему - она казалась выше, строже,
пожалуй, даже недоступнее. Или нет, отчужденнее. Впрочем, можно ли говорить
об отчужденности, видя человека впервые? Когда Ганшин поднялся ей навстречу,
оказалось, что не так уж она и высока - чуть выше ганшинского плеча. А
сейчас, сидящая, чуть ссутулившаяся, она казалась и вовсе маленькой,
хрупкой, и потому еще более привлекательной. И почему красивые женщины вечно
достаются таким, как Йензен? Ганшин даже замер на полушаге, сообразив, что
думает о Йензене как о живом. Да что же это?
Женщина за его столиком шевельнулась, и в движении ее Ганшину почудилось
нетерпение. Он ускорил шаг:
- Договорился, - сказал он, садясь. Столики здесь были необычные,
треугольные с вогнутыми сторонами. Массивная колонка подающего канала,
служившая одновременно единственной ножкой, придавала им сходство с
какими-то невиданными грибами. - Теперь весь вечер наш.
- Спасибо. Ваш друг не обиделся?
- Нет, - не испытывая особых угрызений совести, соврал Ганшин. - Он
понятливый. И знаете что? По-моему, нам обоим стоило бы выпить.
Женщина вопросительно посмотрела на него.
- Чего-нибудь покрепче, - уточнил Ганшин.
- Здесь этого не подают.
- Ну, это не беда. - Ганшин поймал себя на том, что ему почему-то трудно
называть ее по имени и фазы сами собой организуются в этакие безличные
обороты. Чтобы пересилить себя, он старательно вдавил в разговор ее имя:
Ора. - Это-то, Ора, не беда. Нам подадут. Главное - было бы желание. А оно у
нас есть?
Ора кивнула. Она вообще говорила мало, короткими, четкими фразами, но не
от скованности, а скорее от избытка силы. Причем Ганшина сила эта не
подавляла, хотя обычно он сторонился таких вот женщин, под чьим взглядом
вечно чувствуешь себя нашкодившим школьником, мучительно доискиваясь, когда
и что сделал не то и не так. С Орой он сразу же почувствовал себя уверенно и
спокойно. Потому, наверное, что был в ее немногословии интерес - пусть не к
нему, а к тому, что он должен рассказать. Интерес, помноженный на редкостное
умение слушать.
- Эт-то, Ора, не беда, - повторил Ганшин, запустив руку под стол и
нашаривая кнопку запора. - С этим мы управимся. Нам подадут. - Кнопка
наконец нашлась. Ганшин выдернул шплинт, вдавил ее, потом подцепил ногтем
крышку податчика. - Знаем мы эту систему. "Ауста" называется. Знатоки
говорят, что от "аустерии" - были во время оно заведения такие. Только вы,
Ора, им не верьте, снобы они и все врут. Потому как на самом деле это
всего-навсего АУ-100. Она, между прочим, единая, "Ауста", - и сюда выходы
имеет, и в "Эксцельсиор"... - Ганшин привстал и посмотрел схему. - Так что
мы сейчас ограничитель того... долой, и все в порядке будет. - Он порылся в
карманах. - Ора, а шпилька у вас есть?
- Есть. - Впервые за полтора часа их знакомства в голосе ее промелькнуло
что-то похожее на удивление. Она вытащила из прически шпильку, слава богу, -
металлическую, потому что окажись она пластмассовой, - и горел бы Ганшин
синим огнем вместе со своим электронным гусарством. Он согнул шпильку скобой
и обошел ею ограничитель.
- Ну вот и все, Ора. И вся недолга. - Ганшин закрыл крышку и воровато
оглянулся. Вроде бы его самоуправства никто не заметил. Впрочем, столик их
был угловым, да и сидел Ганшин спиной к залу. - Что же мы будем пить?
- К



Назад