dec1f927     

Балл Георгий - Не Надо Грустить, Прошу Вас



ГЕОРГИЙ БАЛЛ
НЕ НАДО ГРУСТИТЬ, ПРОШУ ВАС
Ашот убивал носом, Гурген его подстраховывал. Два черных ангела,
два брата.
Крючковатые носы и длинные крылья - все в братьях напоминало бутафорию,
оперетку или старую картинку в книге... Сейчас, когда гремят выстрелы
не в далекой Армении, а за углом любого дома в каком-нибудь заштатном
городке неустроенной России, где жизнь человека стоит не больше
килограмма помидоров, Боже мой, зачем они, ангелы смерти? Может
быть, пока писал, я вспомнил своего покойного друга Тодика Бархударяна.
Но храмы стоят на высоких холмах. И на кануне горят свечи об упокоении
рабов твоих, Господи.
Братья прилетели к большому городу, где умирала Ира от рассеянного
склероза. Ей было всего семнадцать лет.
Она лежала в маленькой комнате, рядом с большой столовой, а внизу,
на коврике, положив на лапу голову, как изваяние, как уже памятник
на могиле, - серая овчарка.
Я вошел в комнату. Высокий лоб, светлые волосы - в полнейшей тишине.
Ни шума ручья с горы, ни уход солнца - чистое белесое небо. Ни
единого облачка.
Ни после, ни теперь - никогда ничего прекраснее я не видел на
земле. Долго я глядел.
Молча я перекрестил Иру. И вышел в большую комнату.
Вдруг дверь отворилась, вошла овчарка, ткнулась мне в колени и
лизнула руку. Потом опять ушла.
И в это время подлетел Ашот. Но ударил не в сердце девочки, а
в свое собственное сердце. Божья, ангельская кровь напоила умирающую.
Гурген вскрикнул. Я быстро открыл дверь. Овчарка подняла голову,
завыла.
Черный ангел неподвижно лежал на постели. А белый ангел Ирочка
в эту секунду родилась.
Овчарка замолчала, и мы смотрели, как в углу плакал Гурген.
Но вот исчезла комната. Душу переполнила радость. Белесое небо
надо мной становилось все прекраснее, все беспредельнее.
Вечером я пошел в армянский храм и глубоко поклонился иконе Божией
Матери. Это совсем рядом с Ваганьковским кладбищем, где упокоена
моя семья - жена и сын...
В православном храме Ваганьковского кладбища я поставил на канун
одну большую свечу. И огонь свечи слился с вечностью.




Назад